Девочки уселись на низком широком подоконнике. Маринка стала протирать запотевшие очки. А Женя то задергивала, то отдергивала холщовую занавеску на колечках и молчала. Конечно, она обрадовалась Маринке. Ей пришлась по душе эта маленькая девочка, которая столько читает и разговаривает совсем как взрослая. Но сейчас Женя была занята своими мыслями. Она все думала о сегодняшнем разговоре с завучем, о словах бабушки… Как бабушка сказала: «Вся рота…»
— Женя, ты сердишься на меня? Ты за что на меня сердишься? — говорила Маринка. — Я же вижу… Я напрасно пришла!
— Что ты! Ничего подобного! Только это долго объяснять. — Женя рывком задернула занавеску. — Я ведь перессорилась с девочками. Со всеми.
— Тебя здесь обижают? — испуганно спросила Маринка. — Кто тебя обидел?
— Никто…
И Женя рассказала, как Тамаре Петровне позвонили управления, хотели сказать что-то важное, а Тамара Петровна не стала сразу звонить Журавлевой.
— А что Журавлева хотела сказать?
— В том-то и дело, что я не знаю. — Женя снова дернула занавеску. — Если б сходить в управление, там можно узнать. Журавлева куда-то опять уехала. А надолго или нет — не знаю. А вдруг она уже вернулась? Тамара Петровна что-то скрывает. Я же чувствую!
— А ты сходи.
Женя махнула рукой: