Вы понимаете, что Жене пока ничего говорить не следует».
Женя долго сидела за столом, как оглушенная, не шевелясь, стиснув виски ладонями. Она поняла только одно: погибла ее Зина, погибла!
Наконец Женя поднялась. Молча положила листок на место, оделась и вышла из комнаты.
Она тихо шла по широкому оживленному Садовому кольцу. «Теперь уже установлено… — сама того не замечая, повторяла она про себя. — Теперь уже установлено…» И словно опять увидела эти лиловые строчки.
Да ведь это же письмо Анны Игнатьевны, которого все так ждали! Оказывается, оно давно уже пришло. Только Тамара Петровна ничего Жене не сказала, а отдала его Нине Андреевне, которая тоже очень беспокоилась о Зине.
И тут Женя наконец поняла, почему Тамара Петровна не позвонила тогда Журавлевой — она не хотела звонить при Жене, чтобы зря ее не растревожить. «Жене пока ничего говорить не следует…»
Выходит, что она нечаянно наткнулась не на то письмо, о котором говорила Нина Андреевна. Потом Жене стало очень стыдно перед учительницей, но сейчас ей было не до того.
Женя шла, ничего не видя. Она торопилась домой, поскорей к Лиде, Шуре, Нине. Какой мелкой и ничтожной казалась ей сейчас се прежняя обида! И как она виновата перед всеми!
Не успела она позвонить, как дверь отворилась:
— Женечка! Девочки, Женя пришла!