Лида услышала.
— Ничего смешного! — Она обернулась к Жене. — Конечно, бестолковая! Сколько ей говоришь, а она все свое… Вот повозилась бы с ней — узнала бы… С этой девчонкой одно мученье!
Через двор к девочкам бежала пожилая полная женщина — воспитательница младших Ксения Григорьевна Зимина. Ее густые, совсем белые волосы были собраны на затылке узлом.
— Наш пострел везде поспел! — ворчала она. Но круглому, добродушному лицу ее вовсе не шло озабоченное, сердитое выражение.
Первый день тянулся бесконечно, и когда в десять часов старших позвали спать, Женя чувствовала себя измученной и усталой. Она быстро разделась и молча юркнула под одеяло.
Сегодня никто не подойдет к ней, никто не спросит: «Что, уморилась, Катюша?» Так всегда после трудного дня спрашивал ее дядя Саша. Она уткнулась в подушку.
— Что, Женя, понравились тебе наши девочки? Не обижают они тебя? — вдруг услышала Женя.
Над ней наклонилась Тамара Петровна.
Обижают? Да что она, маленькая!
И вдруг Жене вспомнилось: «Ах, я такая бестолковая!» Жене стало и смешно и в то же время жалко эту маленькую забавную девчонку.