Комната уже в порядке. А дежурить, оказывается, совсем не трудно. Даже весело — можно и петь и плясать. Вот ответственной дежурной Лиде — той потяжелее. Она ведь за всем домом следит. И Женя подумала: если ее назначат ответственной, то выходит, что она уже все порядки знает. Тогда можно будет пойти к Тамаре Петровне и сказать: «Поручите мне Нину, она будет меня слушаться».
Женя соскочила с подоконника и с новой силой принялась натирать дубовые шашки паркета. Ей хотелось, чтобы они засияли, как в вестибюле.
— Кто — что? Кому — чему?.. — грозно вопрошала она.
— Что ты такая сердитая? Я не без спроса, я ведь спросила: «Можно?» — отозвался обиженный голос.
И позади послышался звук, точно из крана закачала вода. Конечно, Нина не посмела бы зайти в комнату старших, но она там увидела Женю, по которой соскучилась.
— Нина!.. — обрадовалась Женя и обернулась.
Нина, шмыгая носом, мешала ложкой в игрушечной кастрюльке. А из нее на стол, на стулья, на сверкающий пол, на ее новое синее платье текла коричневая струйка. Подмышкой Нина держала кулек.
— Ты… ты зачем… — Женя кинулась к столу. Под ногами затрещало. — Что за гадость?
Она провела рукой по столу и измазала пальцы.
— Не гадость — это какао! — скороговоркой начала Нина и показала на кулек, полный толченого кирпича, которым посыпают в саду. — Потому что я Манину матрешку лечить обещалась. Ей питаться надо!