— А мы что ж зеваем? — Женя взяла со стола лезвие от безопасной бритвы, которым чинили карандаши, и начала распарывать платье.
Через несколько минут девочки вернулись из кастелянной. Лида размахивала над головой большим куском новой материи, синей в красную горошину. Из кармана достала и выложила на стол шесть блестящих, синих с красными крапинками пуговиц.
— Здо́рово? Это все тетя Даша. В сундуке откопала!
Тоня взяла материю:
— Теперь и разговор другой: это сюда, а это вниз… Женя, ты тоже давай решай. Сегодня ты у нас, выходит, за главного. Из-за тебя весь сыр-бор загорелся.
Она провела мелом по распоротому платью и стала кроить. Длинные ножницы в ее умелых руках то поскрипывали, то стрекотали, то курлыкали.
— Хорошо, очень хорошо, только быстрей! — подгоняла Женя. — Мерить пора! — Она обернулась и крикнула: — Ладно, иди — можно!
Она словно видела Нину сквозь эти толстые, дубовые, плотно закрытые створки.
Дверь смаху отворилась, и в пионерскую вбежала Нина.
Где же платье? На столе лежат какие-то куски синей материи. Два длинных рукава беспомощно свисают к полу.