Девочки с любопытством разглядывали «золотое» дерево. У него были глянцевые, словно вощеные, листья с желтыми пятнами, как будто их золотой дождь обрызгал. Росло здесь и железное дерево и даже чортово дерево. Нина обежала вокруг него.
— Где, где чорт? — кричала она.
Огромная агава, как чудовищный спрут, извивала свои мясистые листья. Вокруг нее выстроились злые колючки, точно часовые в панцырях. «Агавы и кактусы — колодцы пустыни!» — с важностью объяснила Аля и потащила девочек в «субтропики» — к пробковому дубу, лаврам, кипарисам, оттуда на «крайний север», в «тундру», где расстилались мхи и лишайники. Потом поднялась на альпийскую горку. Там жарко горели желтые и красные маки, пробивались среди камней какие-то совсем особенные, очень крупные, темносиние васильки.
Аля не забыла и про японский садик с крошечными деревцами.
— «Дуб японский», — прочитала она вслух надпись на дощечке. — Ему двести лет.
Нина засмеялась и приставила к дубу свою ногу — макушка была чуть пониже ее колена.
— Вот тебе и растет-цветет зеленый дуб в могучей красоте! Лида, а почему он такой… лилипутистый?
— Такой вывели.
— А зачем такой вывели? Ведь большой лучше!
Хотя Лида много раз предупреждала — нельзя Нину дразнить, она не виновата, что так говорит, Женя не удержалась: