Жерар. Я думаю, наша связь должна прекратиться… Да… И уступить место симпатии, скажем, дружбе… между нами… всеми.
Нина. Послушай, дорогой, ты меня любишь, и ты не можешь ставить на одни и те же весы твою любовь ко мне и симпатию, даже дружбу к моему мужу. Так не бывает. Вода закипела! (Убегает на кухню.)
Адольф. Я это предсказывал. Теперь — я!
Адольф выливает в чашку Нины маленький флакон.
Жерар. Что вы делаете?! Вы сумасшедший!
Нина. (Входит в комнату, берет в руки чашку, но в последний момент бросает взгляд на чашку Жерара). Почему ты забрал мою чашку? Думал, что я не замечу шутки? Смотри, тут следы моей помады! (Она отбирает свою чашку)
Адольф. Цвет помады — цвет крови жертвы.
Нина. (Жерару) Когда ты получше узнаешь Адольфа, ты увидишь, что он время от времени роняет замечания, вроде бы и глубокие по смыслу, но тем не менее ничего не значащие. Кто мало его знает, обычно думает, что это признак гения. Он вообще оригинал… (Хочет выпить, но в последний момент, что-то вспомнив, задерживает чашку в руке. Смеется). Он идет убивать людей, которых никогда раньше не видел, прямо на дом, но в душе он паинька! Не так ли, Адольф? Но, тем не менее, я его очень люблю. Ну, сделай глоток из моей чашки в знак примирения, в знак того, что мы добрые друзья! (Жерару) Это наш семейный обычай! Мы делаем так всякий раз, когда немного ссоримся.
Адольф. Но мы не ссорились, дорогая!
Нина. Нет, не ссорились, но я тебе наговорила таких вещей…