— Нет, подох.
— Как же он издох?
— Не он наперед подох, а ваша матушка, батюшка-барин!
— Ужли и матушка померла?
— Да как у Фомки овин горел, она в те поры сидела в каменном дому в верхнем этажу, а форточка пола была: искорка ей на ногу скакнула, барыня упала да ногу-то и свихнула.
— А ты, дурак, чего не поддержал?
— Батюшка-барин! Она хлебом-солью откормлена. В кое место падет, меня убьет!
— Ты бы таковской и был! Отчего ж у Фомки овин загорелся?
— Не он наперед загорелся, а ваша новая конюшня.
— Что от нее осталося?