Они явились на свет совсем беспомощными, слепыми.
Бельчата раскрывали свои розовые беззубые ротики и тихо попискивали, прося молока.
Первое время белка-мать почти ни на шаг не отлучалась от малышей. Она вылизывала их языком, как кошка, согревала и кормила своим молоком.
Постепенно бельчата росли, покрывались рыжей шёрсткой. У них открылись глаза и прорезались острые зубки.
И вот наступил радостный, хотя и тревожный для матери день, когда детвора в первый раз выбралась из гнезда на ветки дерева.Тревоги белочки-хлопотуньиБельчата один за другим робко выбрались из гнезда и, цепляясь за кору острыми коготками, разбрелись по сучьям. Белочка-мать была тут же. В большом волнении она подбегала то к одному, то к другому бельчонку, видимо, опасаясь, чтобы кто-нибудь из них слишком далеко не ушёл от гнезда, не свалился на землю или не попал в лапы врагу.
Беспокоилась она зря. Бельчата крепко держались за сучья и не думали падать, а густая крона дерева защищала их от зоркого глаза пернатых хищников. Успокоившись, белка-мать забралась на кончик сука и начала грызть молодые побеги, в то же время чутко прислушиваясь, чтобы в случае опасности предупредить малышей. Но всё кругом было вполне спокойно.
Сверху, с безоблачно-синего неба, светило солнце. Иногда набегал ветерок, колыхал ветви деревьев, они тихо покачивались и шумели, будто переговаривались друг с другом.
Сосны и ели шумели глухо, как отдалённый прибой морских волн. А молодые берёзки шелестели задорно и весело своей свежей, недавно ещё распустившейся листвой. Они словно болтали о чём-то очень забавном, подставляя ветру гибкие зелёные ветви. Одна только старая ольха на склоне оврага всё кряхтела и охала, точно жалуясь на свой дряхлый, подгнивший ствол.
В эту таинственную лесную беседу деревьев и ветра то и дело врывалось звонкое щебетанье птиц.
Белка сладко дремала на солнышке, слушая эти знакомые ей голоса.