Заяц лежал на спинке и, по-видимому, оставил всякую мысль о спасении. Богач ощупал перешибленную ногу и покачал головой.
- Вот оказия-то... Еремка, что мы с ним будем делать-то? Прирезать, што ли, чтобы понапрасну не маялся...
Но и прирезать было как-то жаль. Уж если Еремка не взял зубом калеку, посовестился, так ему, Богачу, и подавно совестно беззащитную тварь убивать. Другое дело, если бы он в ловушку попал, а то больной зайчишка, - и только.
Еремка смотрел на хозяина и вопросительно взвизгивал. Дескать, надо что-нибудь делать...
- Эге, мы вот что с ним сделаем, Еремка: возьмем его к себе в избушку... Куда он, хромой-то, денется? Первый волк его съест...
Богач взял зайца на руки и пошел в гору, Еремка шел за ним, опустив хвост.
- Вот тебе и добыча... - ворчал старик. - Откроем с Еремкой заячий лазарет... Ах ты, оказия!..
Когда пришли в избу, Богач положил зайца на лавку и сделал перевязку сломанной лапки. Он, когда был пастухом, научился делать такие перевязки ягнятам. Еремка внимательно следил за работой хозяина, несколько раз подходил к зайцу, обнюхивал его и отходил.
- А ты его не пугай... - объяснял ему Богач. - Вот привыкнет, тогда и обнюхивай...
Больной зайчик лежал неподвижно, точно человек, который приготовился к смерти. Он был такой беленький и чистенький, только кончики ушей точно были выкрашены черной краской.