- Ах ты, оказия!.. - ворчал старик, забираясь на теплую печку.
Просыпался он, по-стариковски, ранним утром, затоплял печь и приставлял к огню какое-нибудь варево - похлебку, старых щец, кашку-размазню. Сегодня было как всегда. Заяц лежал в своем уголке неподвижно, точно мертвый, и не притронулся к еде, как его Богач ни угощал.
- Ишь ты, какой важный барин, - корил его старик. - А ты вот попробуй кашки гречушной - лапка-то и срастется. Право, глупый... У меня кашу-то и Еремка вот как уплетает, за ушами пищит.
Богач прибрал свою избушку, закусил и пошел в деревню.
- Ты у меня смотри, Еремка, - наказывал он Еремке. - Я-то скоро вернусь, а ты зайца не пугай...
Пока старик ходил, Еремка не тронул зайца, а только съел у него все угощение - корочки черного хлеба, кашу и молоко. В благодарность он лизнул зайца прямо в мордочку и принес в награду из своего угла старую обглоданную кость. Еремка всегда голодал, даже когда ему случалось съесть какого-нибудь зайчонка. Когда Богач вернулся, он только покачал головой: какой хитрый зайчишка: когда угощают, так и не смотрит, а когда ушли, - так все дотла поел.
- Ну и лукавец! - удивлялся старик. - А я тебе гостинца принес, косому плуту...
Он достал из-за пазухи несколько морковок, пару кочерыжек, репку и свеклу. Еремка лежал на своем месте как ни в чем не бывало, но когда он облизнулся, вспомнив съеденное у зайца угощение, Богач понял его коварство и принялся его журить:
- И не стыдно тебе, старому плуту... а?! Что, не едал ты каши? Ах, ненасытная утроба....
Когда старик увидел валявшуюся перед зайцем кость, он не мог удержаться от смеха. Вот так Еремка, тоже сумел угостить... Да не хитрый ли плутище!..