- Тебе дал, а нам еще посулил!
На другую ночь доставалось Ивану-царевичу караулить; Буря-богатырь и ему то же сказал об кувшинчике. Царевич стал по мосту похаживать, тросточкой постукивать — выскочил кувшинчик и начал перед ним плясать; он на него засмотрелся и заснул крепким сном. А Буря-богатырь, не надеясь на брата, сам пошел; по мосту похаживает, тросточкой постукивает — выскочил кувшинчик, так и пляшет. Буря-богатырь наплевал-нахаркал на него и разбил вдребезги. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось — лезет чудо-юда, мосальская губа; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком:
- Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой.
Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; стал перед ним как вкопанный. Сел на него чудо-юда змей девятиглавый, поехал на калиновый мост; на мост въезжает, под ним конь спотыкается. Бьет его чудо-юда по крутым бедрам:
- Что, воронье мясо, спотыкаешься — слышишь друга али недруга?
- Есть нам недруг — Буря-богатырь коровий сын.
- Врешь ты! Его костей ворона в пузыре не занашивала, не только ему самому быть!
- Ах ты, чудо-юда, мосальская губа! — отозвался Буря-богатырь, — сам я здесь другой год разгуливаю.
- Что же, Буря-богатырь, на сестрах моих али на дочерях сватаешься?
- В поле съезжаться — родней не считаться; давай воевать!