Стал стучать Сварог молотом в кузнице — по всему свету разносились его удары.
А тем временем белый гоголь [утка Прави, несущая золотые яйца] — уточка с белым клювом в Белогорье Рипейском по веленью изначального Рода стала нести чудесные яйца: не простые, а золотые. С любовью ко свету белому. И наполнены были те золотые яйца силой светлой — силой Прави.
Как раскололось первое золотое яйцо, поднялась из него в небеса вещая и мудрая, сладкоголосая птица Гамаюн с лицом человеческим — ей известны все тайны мира, прошлое и будущее ей открыто.
Из другого золотого яйца вышла птица могущественная Стратим [огромная птица-ветер, воплощение Стрибога]. И была она светлой душой-птицей хозяина ветров Стрибога. Ей все ветра подчинялись, а потому могла эта птица моря колыхать и подымать великие волны, от которых корабли тонули и уходили в пучину. И была она такая огромная, что могла весь белый свет уместить у себя под правым крылом.
Вслед за ней поднялись в небо две птицы-сестры: из золотого яйца родилась рассветная птица Алконост [птица радости, воплощение Дажьбога и Хорса], священная птица солнечного Хорса и Дажьбога светлого, а из железного яйца выпорхнула удивительная птица Сирин. Обе птицы были с ликами девическими, обе петь умели чудесными голосами, вот только пела Алконост о жизни, а сестра её пела о смерти. Несли песни Алконост-птицы радость и свет, а коли снесённые яйца отложит Алконост в глубину вод, то море на шесть дней успокоится. Сирин же, птица с острыми когтями и равнодушным ликом, в глубоком раздумье пела о печали. Голос у неё нежный и завораживающий, а крылья и перья — как у филина. Кто заслушается её дивным девичьим пением, станет слёзы лить, позабудет всё на свете и уснёт вечным сном.
Родилась из железного яйца и птица Могол [могучая птица Нави с железными когтями] — сильная и огромная, готовая любого забрать в царство смерти. Из железного яйца родился и Грифон [воин Нави, охранник сокровищ], мрачный воин с львиным туловищем, умелый страж, сокровищ охранник. Следом выбрался Василиск [чудище Нави, от взгляда которого каменеет всё вокруг], расколов железное яйцо железным клювом, — ужасная гадость! От его взгляда каменело всё живое вокруг.
Потом сычи и совы заухали, вылезая из своих железных яиц, зашипели лебеди чёрные — птицы обиды, Навью рождённые. Загремели громы на небе — это Чёрный Ворон — вещун родился на свет, а за ним целая стая воронья. Поднялись, полетели по миру. Где задели Сыру Землю крылом — там легли овраги глубокие, родились широкие пропасти, а где обронили перышко — там скалы рождались острые, горы непроходимые.
Но только и сил Прави прибавилось: взлетел под небеса сильный Орёл со своими орлятами, поднялись белые лебеди [птицы Прави, воплощения Живы и Лели], вслед за ними Финист — ясный сокол, что в огне не горит и в воде не тонет, и сияющий сокол Рарог — огненный вихрь, огнепёрая жар-птица волшебная. Быть тому Рарогу-соколу священной птицей огнебога Семаргла. А где обронят те соколы перья — лягут в горах груды золота.
И вот выехали в чисто поле две рождённые Родом сестры — Правда и Кривда, чтоб померяться своей силой. И начался бой между Светом и Тьмой, между Жизнью и Смертью. Между Правью и Навью. Загремели тогда громы на небе, собрались над полем сизые тучи. Стали биться с чёрными силами светлые боги, а на помощь им пришла рать небесная — птицы светлые, птицы сильные. Бились на небе орлы с воронами, с филинами бились соколы, белые лебеди бились с чёрными. И летели перья во все стороны.
Вот подъехал Семаргл, огненный бог, сын Сварогов, к лютому Чёрному Змею, а у того Змея стала тысяча голов, двенадцать хоботов и без счёту хвостов. Просто чудище несусветное, так и пышет злостью на всю Вселенную. Скачет Чёрный Змей на чёрном коне, а тот конь огромный, как скала, а позади коня стая хортов бежит. Дикие хорты — собаки-вихри и волки-смерчи — лают да скалятся красными пастями, ищут себе добычу.