И вот, после уроков, днем, она сослалась на сон. Оставшись наедине с фрейлиной, она изобразила спящую. Няньки поспешили выйти по своим делам. И, как это умеет делать Элизабет, они быстро пробрались через залы на последний желаемый этаж. Как у них билось сердце! Все, что не изведано – это очень волнительно и возбуждает воображение. Они бежали, подбирая подол платья, спотыкаясь иногда, когда приходилось поправлять на бегу, переглядывались, будто они совершают что-то ужасное, а сердце билось, какой-то страх охватывал их обеих. И вот, они добрались до библиотеки. На их счастье, в комнате никого не было. Она подбежала к невидимой глазу двери, вытащила склеенные вместе три тома, нажала на кнопку. Они знали, что обратно уже им не войти, но они уже знали дорогу домой, потому что ступени вели вниз и куда же они еще могут привести, раз так и было рассчитано?!
Дверь захлопнулась сразу. Сердце забилось еще сильней. Еще бы, ей всего лишь десять, а Лиззи чуть старше. Хотя подружка и выросла, и жила в королевстве, но родители ее всегда были заняты и чепухой не занимались.
Элизабет показала пальцем наверх. Ступени были толстыми, видимо, рассчитывали на большое количество людей, которые должны были быстро бежать на разный случай побега.
Чердачная дверь была сама что ни есть простая, как в конюшне – дощатые, и закрепленные досками в виде «Z», как в сараях, пекарне, кузнице. Только внутри дворца они соответствовали содержанию, двери из хорошо отделанных досок, никакая заноза не страшна.
Дверь была заперта, но только на толстую щеколду. Она противно проскрипела от ржавчины, будто была недовольна тем, что нарушили ее вековой покой, нет, трехлетней давности. Дверь открылась с ужасным скрипом, как и полагается, петли ведь тоже заржавели, но все же не так тяжело…
В душе было такое чувство, будто здесь остался дух мамочки, который так давно звал ее сюда. И вот, притянула дочку своей невидимой магией. И вот, дочка здесь. Кто знает, может существуют духи – продолжение живого организма, ведь память всегда возвращает нас к ним. Некоторые даже чувствуют их присутствие. Я не говорю про привидения, а о добрых духах, наших ангелах-хранителях.
Элизабет сразу же прослезилась, ей от души вторила Лиззи, ведь девочку Каролин любила как свою дочку, и не потому, что у Лиззи мама умерла при родах. Воспоминания о маме и любимой королеве заставило их ностальгировать. Они обнялись, потом вытерли друг дружке красные от слез глаза, улыбнулись и вошли. Это не была обычная комната – это было настоящее девичье царство!
Как и бывает в фильмах и сказках, там было как в самой обычной комнате. И старинный древний стол с ажурными ножками, с широкой столешницей. Девочки внимательно рассматривали его. На столе стояли фотографии: общая, где она стоит между родителями; где она младенец на руках у мамы, которую обнимает папа; вот и бабушка с дедушкой. Старая засохшая чернильница, а рядом – пресс-папье, держатель который был выполнен в виде скачущего коня; старые альбомы с рисунками кораблей, каких-то строительных планов. А вот и ваза, расколотая наверху, такой маленький треугольный «вырез», а сама ваза была изящна и напоминала фигуру девушки.
На широкой стеклянной вазе было очень много кисточек разного размера, карандаши. Видимо, кто-то из родителей очень любил рисовать. Но при ней временно забросили. А, может, мама в минуты вдохновенья рисовала. Где же ее рисунки?
Она внимательно изучила стол вдоль и поперек – под столом глядела на днище стола, это был ящик. В ящике было много разных безделушек, больше старинных и ненужных, либо сломанных: в одной коробочке в ящике стола лежали красивые разноцветные фарфоровые осколки от посуды; рядом в коробочке – скрепки, булавки, заколки; в круглой коробочке из-под конфет мама хранила разные ленточки, банты, шитье. Вот такие мелочи были в столе. Видимо, сколько воспоминаний было у мамы, каждая вещь что-то да напоминала ей, душу облегчала, настроение поднимало ей. Ведь мы, люди, всегда любим возвращаться мысленно в свое прошлое. В детство. Чем старше становимся, тем больше и больше хочется вернуться в детство, где жили любимые люди.