— Не для то мне, братцы, красы-басы,
А не для-то ведь было для угожества,
Для укрепы мне богатырской-то.
Поезжат Добрыня, сам наказыват:
— Ах же ты, моя молода жена,
Да нунь ты, Настасья Микулична!
Уеду я ведь нунь во чисто поле,
А бить там я поганыих татаровей.
Как пройдет поры-времечка три́ года,
А жив-то я сюда не появляюсь еще,