Увидел Матвейка Кузьку, рот от изумления раскрыл, ресницами хлопает, даже по яблокам скользить перестал. Больно ему это все необычным показалось. Таращил он глаза, таращил да как закричит:
- Смотри, сестрица, ваш веник сам по избе скачет и еще на себе какое-то чучело тащит.
- Тпру, - осадил коня Кузька, - это кто тут чучело? Это кто меня тащит? Я сам скачу!
- Смотри, сестрица, это чучело еще и разговаривает человеческим голосом! - кричит Матвейка.- Подумаешь, диво-дивное. Я еще и по-кошачьему могу, и по-лешачиному, и по-французски, - загибает пальчики домовенок, - мы, домовые, все языки как свой родной понимаем.
- И вовсе ты не домовой, - не соглашается Матвейка, - ты вовсе пришелец.
- Это ты пришелец, а я на этом месте почитай семь веков живу и еще семь буду, - важничает Кузька.
- Да я не в этом смысле, - отмахивается Матвейка, - я в смысле, что ты с Луны прилетел. С первого взгляда понятно, что ты лунный человечек.
- Братец, да какой же это лунный человечек, - заступается за домового Лидочка, - это же самый обыкновенный домовенок. А лунных человечков у нас тут отродясь не бывало, как и страусов.
- Ничего ты, сестрица, не понимаешь! - горячится мальчик. - Это он прикидывается домовенком, чтобы его врачихам на опыты не отдали, а на самом деле домовых вовсе не бывает. Я в одной книжке читал.
- Как это не бывает? - так и сел на пол Кузька.