- Ой вы, мои сладенькие! Ой вы, мои хорошенькие! Я вот забеспокоилась, догнать вас хотела…
- В обход череж кушты жа нами кралашь, - надула Юлька губы. - Шначала обманула, а потом еще и шьешть хотела.
Стоят друзья на тропинке, а сердиться на Бабу Ягу не могут. Потому что вышла она вся в грязи, паутине да листочках. Стоит Яга, грязным кулаком глаза трет, слезу выбивает. А как рассмеялся Кузька, так старая и начала каяться:
- Ой, простите, меня неразумную, бедную-горемычную! Я же всю дорогу за вами наблюдала, все глазоньки проглядела, все коленочки истерла. На ступе-то не пролететь меж деревьев-то!
Лешик едва от смеха удерживается, Сенька глазенками хлопает, щенок с петухом отошли от бабы Яги подальше: они и теперь не верят ей. Только ругать старую обманщицу некогда было - надо скорее девчонок искать, ведь почти дошли уже до Гиблого болота. Собрался Кузька снова через чащу продираться, только вновь зашевелились кусты, и вышел из зарослей на тропинку старый Леший.
- Ой, дедушка, прости меня, пожалуйста! - бросился к нему маленький Лешик.
Щенок хотел было залаять, но постеснялся. Шишига с Сенькой смотрят на огромного Лешего, ближе подойти не решаются. Зато Кузька обрадовался - давно он в лес не выбирался, со старым его хозяином не виделся.
- Слыхал я, где-то здесь Яга объявилась, - грозно говорит Леший, по сторонам оглядываясь.
- Здесь я, родимый, - жалобно пищит обманщица, выползая из-за кустов.
Думала она, что все про нее забыли, и собралась уползти незаметно. Только старый Леший, если иногда и смотрел сквозь пальцы на ее проказы, спуску Яге не давал. Пришлось снова Яге кулачками глазки тереть да слезу выжимать.