Пока шли по деревне, ни одного взрослого не встретили, зато детишек повсюду бегает видимо-невидимо, и все кричат. Кто в салки, кто в горелки, а кто в лапту играет. Так в деревне было весело, что у Кузи на душе потеплело.
«Вот бы где жить!» — подумал он. А тем временем и подошли они к нужному дому, к избушке деда. А избушка такая же старая да сгорбленная была, как сам дед. Мужику, хоть и мал он был росточком, пришлось нагибаться, зато Кузе притолока впору пришлась. Он даже подумал, не домовым ли был этот старый дед.
Вошли они в горницу и снова обомлели. Сидит на лавке добрый молодец, плечистый да румяный, а такой рослый, что едва-едва в избушке помещается. Одну руку даже в окно высунул — вот как тесно!
— Здорово, Василий! — говорит добрый молодец мужику.
— Здорово, коли не шутишь, — отвечает тот. — Извини, что-то я тебя не признаю. Никак, деду нашему Ивану правнучек будешь?
Засмеялся добрый молодец так, что стены избушки затряслись, бревна ходуном заходили.
— Эх, Василий, — сказал он. — Так ведь я не правнук деда Ивана, я он сам и есть.
— Как так! — всплеснул руками мужик. — Тебе ж в обед двести лет, а ты моложе меня выглядишь!
— А очень просто, — сказал добрый молодец. — Купил я у заезжего купца молодильных яблочек корзину, да с десяток штук и съел — больше не смог. Вот и помолодел.
— Так-так-так, — сказал тут Кузя. — А остальные яблоки куда дел?