Кричал Лешик, кричал да так и не докричался до избушки. Не удержался лешонок, поднял с земли камешек да как кинет в избушку!
Стукнулся камешек о деревянную стену избушки, оттуда покатился по ветхому крыльцу, загремел, загрохотал. Избушка обиженно заскрипела, сиротливо поджала когтистую лапу, накренилась до самой земли. А изнутри послышался страшный голос:
— Кто смел избушку теребить, Ягу будить?
Опустила избушка лапу, нехотя повернулась к Кузьке трухлявой дверью.
Соскочила Яга с печки, вылетела на порог, спустилась по ступенькам. Глаза сверкают, космы на ветру развеваются, уши торчком, нос крючком.
— А, так это ты, лешонок! Зачастил ты что-то! — бушует Яга. — Чего стучите, больную старуху тревожите?
Да только сразу заметил Кузька — храбрится она, еле слезы сдерживает. Знать, сильный волшебник Бубуня, раз даже саму Бабу Ягу проняло.
— Не сердись, бабуля! Не послушалась избушка доброго слова, потому и стучим.
Хитрит Лешик, как кот ластится к Яге.
— Стучать они надумали? А что это вам от старой понадобилось? Кого другого не могли потревожить? — верещит Яга, а сама на Кузю посматривает, на его сундучок косится. Сколько веков прожила, сколько всего повидала, а секрета сундучка так и не могла понять.