— Эх, сони-засони, — сердится Кузька, — разве можно с девчонками великие дела делать? Ну да ладно, отдыхайте, — машет лапкой домовенок. — А я лучше в гости к моему родственнику Нафане схожу. Он как раз в квартире над нами живет. Чайку попью, побеседую.
Глава 5. Кузькино горе.
Очень красиво ночью в городе. Огни горят ярче, чем звезды на небе. Фонари старательно освещают улицы, разноцветные огоньки витрин веселят поздних прохожих, тихо мерцают окна. Вот одно из них погасло, потом открылось, и из него тихо выскользнула худая и сутулая фигура с большой коробкой под мышкой.
Фигура крадучись подобралась к дереву и тихонько постучала по стволу. Потом постучала не совсем тихонько, потом совсем уж громко. Чего хотела от дерева фигура, непонятно, но сердилась она все больше и больше, барабанила по дереву сначала кулаками, потом ногами, потом головой. Когда она совсем уже отчаялась, с дерева свалилось что-то большое. Свалилось набок, потом качнулось и встало в полный рост.
— Это не ступа, это безобразие какое-то, — ворчала фигура, пытаясь залезть в предмет, — договаривались же, три стука по дереву, и она плавно пикирует вниз.
Странно, что Баба Яга столько лет прожила со ступой, а так и не догадалась, что та не умеет считать даже до трех. А странной фигурой, вылезшей из окна, и была Баба Яга.
— Нагостилась у городских, пора и честь знать, — пробормотала она, стукнула три раза помелом об асфальт и взмыла в ночное небо.
Считать ступа не умела, но летала просто отлично и с легкостью несла и лесную бабушку, и черный ящичек, который та взяла с собой.А Кузька у Нафани всю ночь чаи гонял. Возвращается он утром домой, а кругом одни неприятности. Наташа с шишигой телевизор засмотрелись и посуду помыть забыли. Прибрался он быстренько на кухне, побежал Бабу Ягу будить, пока родители Наташи не проснулись и ее не заметили. А вместо Яги — пустое место. И вместо телевизора — тоже.
— Охти, батюшки, охти, матушки, — причитает Кузька, — не уберег добро хозяйское. Сам в дом воришку пригласил, сам дверь ей открыл, сам с хозяевами познакомил, сам задание извести телевизор дал. Да как же мне после этого всему белому свету в глаза смотреть? Ой, горе мне, горе!
— А почему тебе горе? — интересуется шишига.