— Я вас вижу, жалкие ничтожества, — громыхает между тем голос, — сдавайтесь, пока не поздно!— Чего-то мне не хочется шдаваться, пока не поздно, — шепчет Кузьке шишига, — давай лучше невидимыми шделаемся и в щелочку какую-нибудь забьемся?
— А Наташу кто выручать будет? — строго отвечает домовенок. — Она же не может невидимой делаться и в щелки забиваться.
— Ух ты, и точно! — соглашается Юлька. — И до чего же эти люди невезучие и неумелые. Ни в щелки забиваться не умеют, ни гвоздики грызть. Все время выручать их нужно. Не раштраивайся, Наташа, мы только придумаем, как Громовой Голос победить, и из-под дивана вылезем.
— А ты нам пока расскажи, на кого он похож, — поддерживает подругу Кузька, — нам так думать лучше будет.
— Ага, — соглашается Юлька, — тетенька он или дяденька? Нога коштяная или обыкновенная? Из ноздрей дым валит? Глаза шверкают? Уши топорщатся?
— Ни ушей, ни усов у него нет, — спокойным голосом отвечает Наташа, — у него вообще ничего такого страшного нет. Вылезайте быстрее, я вас познакомлю.
— Быстро вылезайте, — поддакивает голос.
Задумался домовенок. С одной стороны, страшно. А с другой — Наташу выручать надо. А то нечестно получается — пока они тут под диваном прячутся, девочка один на один с неизвестным грубияном осталась.
— Ладно, не балуйся, выходим мы, — кричит Кузька.
А выходить было страшновато. К тому же Громовый Голос оказался невидимкой. Ну не было в комнате никого, кроме Наташи. А может, он в Наташу оборотился?