Дед пошёл к лошадям, взгромоздился верхом на одну из них и погнал остальных перед собой с горки.
Как раз в это время появились первые признаки приближающегося ненастья. Несколько маленьких белых облачков, неподвижно стоявших высоко в небе, незаметно растаяли. Солнце немилосердно жгло. Воздух стал тяжёлым, в нём глохли все звуки. Замолкли кузнечики в траве. Низко над землёй пролетели несколько ласточек, - и, неизвестно куда, потерялись. Курицы не клевали зёрен, только тщательно смазывали свои перья жирком из копчика. Ворона, прилетевшая на скотный двор, уселась на плетень, раскрыла клюв да так и осталась сидеть, сонно прикрыв веки.
От стены конюшни неслось тихое похрапыванье Егорки.16Солнце медленно спускалось по небу. Ясная даль затуманилась, и вдали над озером обозначилась тёмная туча. Она стала медленно расти; похоже было, что кто-то за два конца поднимает над горизонтом одеяло. Чем выше вставала туча, тем ярче, ослепительнее сверкало солнце. Ещё немного спустившись вниз, оно отодвинуло тень от конюшни и осветило веснушчатые щёки и нос Егорки. Егорка почувствовал его сквозь закрытые веки.
В эту минуту ему приснилось, что трактористы решительно отказались идти в луга и, сердито крича, направили прямо в глаза Егорке яркий свет фар. Будто была ночь, и резкий свет ломил Егорке глаза, как студёная вода родника ломит зубы. Будто он побежал от трактористов в деревню, но и здесь никто не хотел идти помогать убирать сено; все прятались от Егорки по избам и направляли ему в глаза ослепительный свет из окошек.
Наконец Егорка проснулся и сел. Он очень удивился, увидев себя под стеной конюшни, и не сразу вспомнил, как это он сюда попал. Против него сидел Бобик, умильно смотрел на него и вилял хвостом. Егорка встал, размялся, но и тут ещё не сразу сообразил, как было дело. Самое худшее, - что он теперь никак не мог разобрать, исполнил ли он наказ председателя до своего сна или только трактористов послал в луга, пришёл сюда, да тут и свалился.
Но вдруг он заметил на небе тучу и увидел, что под навесом нет ни одной лошади.
С высокой крыши колхозного клуба радиогромкоговоритель что-то хрипло кричал, надсаживаясь, простуженным голосом.
Тут Егорка понял вдруг, что он проспал долго, и ужасно рассердился на Бобика.
- Это ты меня заснул?! - крикнул он, кинувшись к щенку. - Зевака несчастный!
Хотел со зла поддать щенку ногой, но Бобик увернулся, Егорка полетел на землю и больно зашиб себе коленку. От обиды и боли нижняя губа Егорки задрожала, подбородок задёргался и из глаз хлынули слёзы. Егорка заревел да так со слезами и побежал по дороге в луга.