Большой зал, где проходили заключительные соревнования, был полон и весь гудел. На сцене стояло двадцать пять мольбертов и пятьдесят стульев: для художников и их моделей. На двадцати трех модельерских стульях сидели двадцать три организатора фестиваля, чьи портреты нужно было нарисовать, а на двадцать четвертом сидел принц Филлип.
Начало соревнования затягивалось, потому что прошел слух, что пропал советский мальчик. Никто не заявлял о том, что он исчез, но все усиленно об этом говорили. Что с ним? Или он сам сбежал, или его украли? И такие и другие случаи имели место с «советскими», которые выезжали за рубеж. Слухов о пропаже голландской девочки почему-то не было.
Наконец госпожа Карабас вышла на сцену:
— Прошу юных художников — представителей команд подняться наверх, сюда.
Юные художники так и покатились на сцену и стали занимать стул за стулом. Как раз в это время в зал вошла наша измученная троица — Леша, Розалинда и Игорь Иванович в сопровождении голландской делегации.
— Где вы были? — бросилась к ним товарищ Федулова. — Измайлов, немедленно на сцену.
— Зачем? — спросил Игорь Иванович. — Он рисовать не умеет.
— Умеет! — сказала Розалинда. — Он прекрасно рисует. Он сам мне говорил.
Это был совсем неубедительный довод. Леша много чего говорил.
— Да нет. Не умеет! — спорил Игорь Иванович.