— Сильно попали?
— Не очень. Ничего серьезного.
— А принц Филлип там? Прибыл?
— Здесь. Весь забинтованный. Его тоже рисуют.
Жевенский комментатор соревнований за эти дни несколько подустал, похудел, но энтузиазм его не гас, а разгорался синим пламенем.
— Ровно час мы не отрываясь смотрим это захватывающее дух зрелище! Спортсмены… то есть худсмены… то есть художественные спортсмены сидят и рисуют. Перед ними галерея современников. Это выдающиеся люди ООН. Их знает вся Земля. И помнит каждый… Сейчас я вам прочту их фамилии. Мистер Фифини — Италия, мистер Ютиккалла — Финляндия, мистер Бакер — Нидерланды, мисс Карабас — Жевена, «мистер из пятого номера, когда вы заплатите за чистку одежды?» Ах, простите, это что-то другое, пожалуй, личное… Итак, двадцать пять кандидатов в победители. Двадцать пять будущих портретов!
В Москве Петр Сергеевич Окуньков знал, какой портрет был бы самым лучшим. Портрет, который бы нарисовал Рома Рогов. Только Рома сидел не за мольбертом, а за телевизором вместе с Елизаветой Николаевной и смотрел это финальное соревнование.
— Видели эту девочку в пятнистых брюках? — спросил он.
— Видела, — отвечала строгая Елизавета Николаевна.
— По-моему, это Розалинда.