Усадили слуги Илью на худом конце стола. Загремел тут Илья на всю горницу:
- Не родом богатырь славен, а подвигом. Не по делам мне место, не по силе честь! Сам ты, князь, сидишь с воронами, а меня садишь с неумными воронятами.
Захотел Илья поудобней сесть, поломал скамьи дубовые, погнул сваи железные, прижал всех гостей в большой угол... Это князю Владимиру не понравилось. Потемнел князь, как осенняя ночь, закричал, заревел, как лютый зверь:
- Что же ты, Никита Заолешанин, перемешал мне все места почетные, погнул сваи железные! У меня между богатырских мест проложены не зря были сваи крепкие. Чтобы богатыри на пиру не толкались, ссор не заводили! А ты что тут за порядки навел?! Ай вы, русские богатыри, вы чего терпите, что лесной мужик назвал вас воронами?! Вы берите его под руки, вы киньте из гридни на улицу!
Выскочили тут три богатыря, стали Никиту подталкивать, подергивать, а он стоит, не шатается, на голове колпак не сдвинется.
- Коли хочешь, Владимир-князь, позабавиться, подавай мне еще трех богатырей!
Вышли еще три богатыря, ухватились вшестером за Никитушку, а он с места не сдвинулся.
- Мало, князь, даешь, дай еще троих!
Да и девять богатырей ничего с Никитой не сделали: стоит старый, как столетний дуб, с места не сдвинется.
Распалился богатырь: