Михайле два раза не приказывать - он вышел, сел на коня и поскакал к синему морю.
Подоспела Михайле удача: привалило к морскому берегу всякой птицы видимо-невидимо. Настрелял он гусей-лебедей, перелетных серых уточек, обвязал все го коня богатой добычей и поехал обратно к Киеву.
Доехал до высокого дуба, а на дубе ворон каркаетЕдет он степью, песни поет, доехал до высокого дуба, а на дубе ворон каркает, петь Михайле не дает.
Рассердился Михайло, глянул на дуб и чуть с коня не свалился: сидит на дубе черный ворон, чистит черные перья, а клюв и ноги у ворона медные, глаза у ворона огнем горят.
- Сколько я по полю ездил по моей широкой Руси, такого чуда не видывал!
Схватил Михайло лук, натянул тетиву, а ворон человечьим голосом говорит:
.- Не стреляй ты меня, Михайло Казаринов, моего мяса ты есть не будешь, моей крови пить не станешь, от моей смерти славы не получишь. Я для тебя не богатырская добыча. А поезжай-ка ты на гору высокую да взгляни на степь, не найдешь ли себе добычи по силам, не сыщешь ли себе богатырской славы.
Послушался Михайло ворона, опустил лук, хлестнул коня.
Въехал он на высокий холм, поглядел на запад - там тихо все, стоят заставы богатырские, богатыри на заставах дозор несут. Поглядел на север - там все хорошо: стоит Киев-город, горят на теремах золотые маковки... Поглядел на восток - не видно ничего, только степь и степь бескрайняя...
Поглядел на юг - и сердце замерло: лежит застава русская порублена, стоят на русской земле три татарских шатра. Поскакал Михайло к тем шатрам, поближе подъехал, за шатрами притаился и слушает.