Так Василиса и сделала. Коромысло за дверью оставила, с ведрами к ручью пошла. И Ванюшка за ней.
Не уезжай, — говорит, — братец названый, живи с нами. Вместе нам веселей будет.
— Мне в лесу не жить, — Вася-Василиса отвечает. — Я не лесного роду-племени.
— Да ведь и я не лесного роду-племени. Рос, как ты, в деревне, у отца с матушкой. Как-то ехали мы на сенокос, я ещё мальцом был, забаловался, крынку с водой разбил. Рассердилась матушка да в сердцах и скажи: «Возьми тебя шишига лесная!». В тот же вечер и уволокла меня шишига.
— А ты бы убежал! — Вася-Василиса советует.
— И рад бы, да не могу. Только девица-красавица, что замуж за меня пойдёт, из беды меня вызволить может.
Смотрит на Ванюшку Вася-Василиса, а стан-то у него ладный, плечи широкие, волосы так и вьются. Однако не дала волю девичьему сердцу, не призналась.
Наносила воды Василиса, а шишига и говорит Ванюшке:
— Теперь сам видишь, что молодец.
— Видать-то вижу, а сердце не то подсказывает.