Разошлись гости, а у Данилушки тот разговор из головы не выходит. Опять стал в лес бегать да около своего дурман-цветка ходить, про свадьбу и не поминает. Прокопьич уж понуждать стал:
- Что ты девушку позоришь? Который год она в невестах ходить будет? Того жди - пересмеивать ее станут. Мало смотниц-то (сплетниц. - Ред.)?
Данилушко одно свое:
- Погоди ты маленько! Вот только придумаю да камень подходящий подберу.
И повадился на медный рудник - на Гумешки-то. Когда в шахту спустится, по забоям обойдет, когда наверху камни перебирает. Раз как-то поворотил камень, оглядел его да и говорит:
- Нет, не тот...
Только это промолвил, кто-то и говорит:
- В другом месте поищи... у Змеиной горки. Глядит Данилушко - никого нет. Кто бы это? Шутят, что ли... Будто и спрятаться негде. Поогляделся еще, пошел домой, а вслед ему опять:
- Слышь, Данило-мастер? У Змеиной горки, говорю.
Оглянулся Данилушко - женщина какая-то чуть видна, как туман голубенький. Потом ничего не стало.