- Ну, прощай, Степан Петрович, смотри не вспоминай обо мне. - А у самой слезы. Она эту руку подставила, а слезы кап-кап и на руке зернышками застывают. Полнехонька горсть. - На-ка вот, возьми на разживу. Большие деньги за эти камешки люди дают. Богатый будешь, - и подает ему.
Камешки холодные, а рука, слышь-ко, горячая, как есть живая, и трясется маленько.
Степан принял камешки, поклонился низко и спрашивает:
- Куда мне идти? - А сам тоже невеселый стал. Она указала перстом, перед ним и открылся ход, как штольня, и светло в ней, как днем. Пошел Степан по этой штольне - опять всяких земельных богатств нагляделся и пришел как раз к своему забою. Пришел, штольня и закрылась, и все стало по-старому. Ящерка прибежала, цепь ему на ногу приладила, а шкатулка с подарками вдруг маленькая стала, Степан и спрятал ее за пазуху. Вскоре надзиратель рудничный подошел. Посмеяться ладил, а видит - у Степана поверх урока наворочено, и малахит отбор, сорт сортом. "Что, - думает, - за штука? Откуда это?" Полез в забой, осмотрел все да и говорит:
- В эком-то забое всяк сколь хошь наломает. - И повел Степана в другой забой, а в этот своего племянника поставил.
На другой день стал Степан работать, а малахит так и отлетает, да еще королек с витком попадать стали, а у того - у племянника-то - скажи на милость, ничего доброго нет, все обальчик (пустая порода. - Ред.) да обманка идет. Тут надзиратель и сметил дело. Побежал к приказчику. Так и так.
- Не иначе, - говорит, - Степан душу нечистой силе продал.
Приказчик на это и говорит:
- Это его дело, кому он душу продал, а нам свою выгоду поиметь надо. Пообещай ему, что на волю выпустим, пущай только малахитовую глыбу во сто пуд найдет.
Велел все-таки приказчик расковать Степана и приказ такой дал - на Красногорке работы прекратить.