- Вот те и раз!.. Федорка, да ты о чем это ревешь-то?..
- Отвяжись!
Антошка положительно не знал, что ему делать, и почесывал за ухом, стоя около Федорки. Федоркино безмолвное горе тронуло его, но он не умел даже спросить ее, о чем она ревет, и стоял, как пень...
Смущение Антошки вдруг растрогало Федорку. Она работала на фабрике третий год и еще ни от кого не слыхала доброго слова, не видела искреннего участия... Ей вдруг захотелось рассказать Антошке все, что у нее накипело на душе, и она ему рассказала, торопливо глотая слова и размазывая по лицу слезы, мешавшиеся с сажей. Антошка выслушал все, почесал в затылке и только развел руками. У него тоже не было денег. Это движение разозлило Федорку: разве она к деньгам приговаривается!.. Федорка тяжело замолчала...
- Ну, вот и осердилась! - ласково говорил Антошка, стараясь опять обнять Федорку.
- Отстань, короста!..
- Постой... А ты вот что, Федорка, - обрадовался неожиданно Антошка, - мы дело и без шубы сварганим... верно!.. И без пимов и без шубы Прошку приспособим...
- Мели пуще, пустая башка!
- Верно говорю: надо его, Прошку-то, в машинную определить. Ей-богу!.. Это уж Павлыча дело. Попроси его...
- Лучше к черту пойду, а не к Павлычу.