Стала мышка щи варить: чего ни положит, а щи всё не хороши, не жирны, не маслены.«Как, — думает, — блин щи варил? А, да он в горшок нырнёт да выплывет, и станут щи жирные!»
Взяла мышка да и кинулась в горшок. Обварилась, ошпарилась, еле выскочила!Шубка повылезла, хвостик дрожмя дрожит. Села на лавку да слёзы льёт.А воробей дрова возил: навозил, натаскал да давай клевать, на мелкие щепки ломать.Клевал, клевал, клюв на сторону своротил. Сел на завалинку и слёзы льёт.
Прибежал блин к дому, видит: сидит воробей на завалинке — клюв на сторону, слезами воробей заливается.
Прибежал блин в избу — сидит мышь на лавке, шубка у неё повылезла, хвостик дрожмя дрожит.
Как увидели, что у блина полбока съедено, ещё пуще заплакали.
Вот блин и говорит:
— Так всегда бывает, когда один на другого кивает, своё дело делать не хочет.
Тут воробей со стыда под лавку забился.
Ну, делать нечего, поплакали-погоревали, да и стали снова жить-поживать по-старому: воробей еду приносить, мышь дрова рубить, а блин щи да кашу варить.
Так они живут — пряники жуют, медком запивают, нас вспоминают.