Ваня-дураня выпучил глаза.
— Да,— продолжал зайчик-Степанчик:— моя мать ведьмой прозывается, а отец колдуном слывет; вот я, значит, и уродился у них такой необыкновенный, что все знаю, что на белом свете делается, и каждому, кому только захочу, могу оказать услугу. Ты ведь в лес за кладом пробираешься?— добавил он немного помолчав.
— Да,— отвечал дураня.
— Один без моей помощи ничего не поделаешь, поумнее тебя ходили, да ни с чем возвращались; тебе уж где, только время даром потеряешь.
Услыхав такие речи, Ваня-дураня в первую минуту до того рассердился на зайчика, что хотел толкнуть его ногой, но потом, вспомнив слова отца: «Куда конь с копытом, туда и рак с клешней» — смирился, опустил вниз гордо закинутую назад голову и проговорил совершенно покорно:
— Хорошо, зайчик-Степанчик, идем вместе; я буду очень рад, если ты можешь в чем оказать мне помощь.
Зайчик молча побежал вперед, Ваня-дураня следовал за ним; бежали они, бежали, наконец добежали до лесу и как вошли в самую середину, то наступила такая темень, что, как говорится, хоть глаз выколи.
— Зайка, где ты?— крикнул дураня:— я ничего не вижу.
— Ага! как плохо пришлось, так зайку на помощь!— смеясь, ответил Степанчик: — здесь я, здесь, не бойся.
И привстав на задние лапки, запел писклявым голосом: «Огонечек-огонек, явись передо мной, как лист перед травой».