Мальчик продолжал распевать свою забавную песенку. Потом он вынул из кармана губную гармошку и стал наигрывать тот же мотив.
«Сомнительно, чтобы тюлень пошёл на такое музыкальное приглашение», – подумал художник, лёжа за камнем.
Но вдруг невдалеке от берега из воды совершенно бесшумно вынырнула тёмная блестящая голова, и большие, будто удивлённые глаза морского зверя устремились на весёлого музыканта.
А мальчик, то распевая песню, то наигрывая её на гармошке, не спеша уходил от берега всё дальше и дальше.
По мере того как певец удалялся, тюлень больше и больше вытягивал кверху шею. Казалось, он и вправду слушает пение и следит за певцом.
Но вот мальчик скрылся за ближайшими деревьями, и его пение и музыка, приглашающие тюлю выйти на бережок, слышатся уже вдалеке и звонко разносятся по окрестному лесу.
Тюлень фыркнул, закрутил головой и, подплыв к берегу, быстро пополз из воды.
Он полз, как огромная гусеница, опираясь то на грудь, то на заднюю часть туловища и выгибая горбом своё гибкое, эластичное тело.
Взобравшись на широкий пологий камень, зверь улёгся на нём, нежась на солнышке и, видимо, продолжая прислушиваться к звукам песни.
Никитин находился от тюленя не далее десяти шагов. Зорким глазом художника он разглядывал морского зверя, стараясь запомнить его позу на камне, цвет шерсти, освещённой солнцем, его внешний облик, не похожий ни на кого из наземных животных.