Был в ту пору в кричной подмастерье один, Марком его звали. Чипуштанов ли как по фамилии, а прозвище было Береговик. Ох, и парень! Высокой, ловкой, из себя чистяк, а сила в нем медвежья. Даром что молодой, а уж который год круг уносил. Никто против него устоять не мог.
Гора, конечно, в обиде, что крична большину берет. Вот гора и сделала подвод - Онисима своего подставила. А тот Онисим у них, прямо сказать, урод в людях был. Мужик уж в годах и на грудь жаловался, а посмотреть на него страшно. Согнулся, ссутулился, а все печатна сажень, и руки чуть не до полу, как клешни, висят. Двадцать пять лет в горе выробил. Гора его сгрызть не могла. С этим Онисимом давно никто не боролся, да и сам он к этому не охотился. А тут подвели дело. Как, значит, самолучшие борцы выходить стали, Онисим и выкатился. Ну, побросал, конечно, всех, как котят. Маркова очередь подошла. Крична и кричит:
- Невзачет Онисима! С этим зверем ни один человек не управится. Что его считать! А гора свое:
- Струсили, жженопятики. Какие у вас борцы после этого!
Одним словом, перекор пошел. Тут Онисим и говорит:
- Выходи, Маркушко. Охота мне узнать, какая в тебе силка.
- Ну, что же, попытаем не то, дядя Онисим, - отвечает Марко. - Я бы супротив тебя не вышел, кабы не твоя охота.
Вот и вышел Марко-то. Борются у нас, известно, взамок. У кого, значит, спина не хрустнет да ноги выдюжат. Ну, и сноровка тоже требуется. Марко супротив Онисима пожиже кажется, а ведь одолел. Это Марко-то. Из трех разов только раз под Онисимом побывал, а два раза его бросил. Молодой все ж таки. Куда старому! Крична, конечно, радуется, а гора кричит:
- Неправильно боролись. Сызнова надо. - Пошумели, а до драки не дошло. Сам Онисим это дело утихомирил.
- Чего, - кричит, - зря гаметь. Правильно все было. Никакой фальши от Марка не видел. И больше я бороться не буду. Попытал - хватит. Немолодое мое дело этим забавляться.