Вон он стоит, освещённый луной. Звёзд на небе полно. И прожекторов полно. Небо словно живое — колышется. Где-то гудит самолёт. Бьют зенитки. Старик Ливерпуль смотрит вверх, в небо. Вот он надевает очки. Опять смотрит на небо. Блестит при луне его лысина. Бородка крючком ещё больше загнулась. Я крадусь сзади к нему. Но он слышит мои шаги. Обернувшись, старик Ливерпуль говорит:
— Ну-ка, Петя, домой!
— Вам можно, — говорю, — а мне нельзя?
— Я суровый человек, — говорит Ливерпуль.
— Поймайте меня, — говорю, — если можете.
— И не подумаю, — говорит он.
— Как хотите, — говорю.
— Отца нет, — говорит Ливерпуль, — распустился…
— Вы, — говорю, — напрасно меня гоните, потому что мне здесь больше нравится, чем в душном бомбоубежище. Что там сидеть, не пойму! Немцы, что ли, на нас наступают?
— А ты думал, нет? — говорит Ливерпуль. — Наступают.