- Да так... Видишь, как Чусовая-то выгибается здесь, пристань кыновская-то в самой излучине и стоит, ну, струей-то и сносит наши барки прямо на пристань, на кыновские барки. А пониже-то - перебор: либо о кыновские барки убьешься, либо на переборе... Выбирай любое да лучшее. Тут досыта бурлаки напарят лбы-то! Ну, милые, похаживай, нос направо!..
Мы прошли под Кыном благополучно, хотя бурлакам и досталось порядочно. Можно было удивляться их выносливости, а между тем впереди представлялось еще два дня пути, - это в счастливом случае, конечно.
- В сутки-то все часов восемнадцать у поносного выстоят, - говорил Илья про бурлаков.
- Да ведь это лошадиная работа!..
- Что будешь делать! Река-то нас не будет ждать...
- А отдыхать когда?
- А вот скоро и отдых будет: схватимся под Ослянкой. Пристань есть такая, пониже Кына, ну, за ней и хватка будет... Часов шесть простоим у берега, пусть вода догоняет нас, Да и людям тоже отдохнуть надо...
Я с нетерпением ждал хватки. Еще раньше мне много приходилось слышать разных рассказов о таких хватках на весеннем сплаву: как вырвало ухват, за который наматывают снасть, как перегорает этот ухват или огниво, как убивало и калечило людей лопнувшей снастью и т.д. Остановить барку с пятнадцатью тысяч пудов груза на такой быстрой реке, как Чусовая, - задача нелегкая.
- Вавило, снасть надо готовить, - проговорил Илья, когда мы проплыли Ослянку, последнюю пристань, где грузятся барки. - Засветло хвататься следовает.
Действительно, солнце уже начинало закатываться, и по реке от скал и леса потянулись длинные тени. Ночь здесь наступает с поразительной быстротой, а вместе с ночным сумраком надвигается пронизывающий весенний холод, который ползет на реку из глубоких логов, где еще лежит нерастаявший снег.