Думали послать Гришку боярского. Говорит атаман Илья Муромец:
- Неладно, ребятушки, надумали. Гришка рода боярского, боярского рода хвастливого. Начнет в бою хвастаться и погибнет понапрасну.
Ну, хотят послать Алешу Поповича. И его не пускает Илья Муромец:
- Не в обиду будь ему сказано, Алеша роду поповского, поповские глаза завидущие, руки загребущие. Увидит Алеша на нахвальщике много серебра да золота, позавидует и погибнет зря. А пошлем мы, братцы, лучше Добрыню Никитича.
Так и решили - ехать Добрынюшке, побить нахвальщика, срубить ему голову и привезти на заставу молодецкую.
Добрыня от работы не отлынивал, заседлал коня, брал палицу, опоясался саблей острой, взял плеть шелковую, въехал на гору Сорочинскую. Посмотрел Добрыня в трубочку серебяную - видит: в поле что-то чернеется. Поскакал Добрыня прямо на нахвалыцика, закричал ему громким голосом:
- Ты зачем нашу заставу проезжаешь, атаману Илье Муромцу челом не бьешь, есаулу Алеше пошлины в казну не кладешь?!
Услышал богатырь Добрыню, повернул коня, по скакал к нему. От его скоку земля заколебалась, из рек-озер вода выплеснулась, конь Добрыни на колени упал. Испугался Добрыня, повернул коня, поскакал обратно на заставу. Приезжает он ни жив ни мертв, рассказывает все товарищам.
- Видно, мне, старому, самому в чистое поле ехать придется, раз даже Добрыня не справился, - говорит Илья Муромец.
Снарядился он, оседлал Бурушку и поехал на гору Сорочинскую.