Потом у нас опять работа: решетом воду черпать да из пустого в порожнее переливать.Однажды вымокли, как сухари. Пришлось разуваться. Развесили кусты на ботинках и стали солнце на них сушить. Да так высушили — насилу потом обули.
Дед мой — такой непоседа! Чуть свободная минута выпадет, схватит грядку и бежит в огород лопату копать.Насадил он луку. И такой лук высокий удался — что вдоль, что поперек.
Я тогда еще маленький был. Залез в эту грядку, а выйти не могу — заблудился.
Искал меня дед, искал, все ребра переломал. Насилу нашел. Обрадовался и говорит:
— Ешь, внук, лук, сколько хочешь, ешь!
Я совсем не хотел и съел всю грядку. Развалился на соломе кверху пузом, а в животе от лука петухи поют. Солнце печет, по животу течет. Слышу, что-то липкое. Попробовал — мед!
И вот налетели на меня пчелы, что твои воробьи. За один день бочку меда натаскали, эдак пудов на пять. Мы потом с дедом всю зиму мед пили и в бочку не заглядывали.
Зимой мы любили поохотиться.
Как-то дед пронюхал, что в одной роще столько зайцев водится, что тараканов на березе. Пошли мы в лес ставить зайцев на петли. Наловили так много, что и не унести. Но дед смекалистый был. Вырубил в соснячке сухой шест и лаптями привязал всех зайцев к нему. А переднему уздечку на голову накинул. И повел их гуськом домой, словно лошадь на поводе. А я сзади иду и хворостиной его подгоняю, чтобы зайцы быстрей бежали.
Ну, пришли, значит, домой… Накрошили скорехонько зайцев в чугун, да еще луку — ив печь.