- Не беспокойся, Лука Иваныч, рукой подать... Вот тут и есть. Вон сухарина-то стоит... А твою пошту я на спине переволоку...
Дорожная истома, холод и безнадежность вообще привели Луку Иваныча в такое состояние, что он отдался беспрекословно в полное распоряжение Евстрата. Все равно, хоть в медвежью берлогу веди... Подъем в гору Луке Иванычу показался вечностью, пока Евстрат не остановился под "завесистой" елью.
- Вот какое логово устроим, - говорил он, точно попал домой. - Из пушки нас не вышибешь...
По каким-то никому не ведомым законам снег никогда не заносит корней деревьев. Евстрат усадил Луку Иваныча к самому дереву и в несколько минут развел костер из сухой хвои. Это был настоящий лесной человек, никогда не бывавший в городе, и в лесу он был, как у себя дома. Один вид огня произвел на Луку Иваныча оживляющее впечатление. Есть тепло, значит, можно еще жить...
- Ты тут сиди, а я сейчас пошту переволоку, - объяснял Евстрат. - Наше дело привышное... В лесу родились, в лесу и помрем... Местечко-то хорошее, за ветром, - значит, в тепле будем.
Обессилевший вконец Лука Иваныч мог только удивляться выносливости Евстрата, который по мешку перетаскал всю почту под елку, а потом распряг и привел к огню лошадь.
- Тоже вот продрогла богова скотинка, - ласково говорил Евстрат, смахивая с лошади снег. - Пусть погреется малым делом... А я сейчас, Лука Иваныч, сухарину разрублю для нодьи.
- Хорошо, хорошо...
- А ты того, костер-то подкармливай, штобы не потух.
Скоро в лесу раздались звонкие удары топора, рубившего твердое, сухое дерево. Луке Иванычу сделалось даже немного совестно, что он сидит у огня барином, а Евстрат работает со всего плеча. Потом послышался треск рухнувшего на землю дерева. А через полчаса к костру Евстрат притащил два обрубка сухарины - один аршина четыре длиной, а другой немного короче. Он так согрелся за работой, что от него валил пар. Лука Иваныч еще в первый раз видел, как устраивают нодью, а Евстрат удивлялся, что существуют на белом свете такие люди, которые не знают такой простой вещи.