- А теперь животную обрядим, чтобы не дрогла на морозе, - думал вслух Евстрат.
Он наломал мягких пихтовых веток, сплел из них что-то вроде коврика и накрыл ими дрожавшую от холода лошадь, а потом сходил к оставленным саням и принес небольшую охапку сена.
- Это животной будет заместо чаю... - шутил Евстрат, устанавливая лошадь так, чтобы и на нее тянуло от нодьи теплом.
Когда было все устроено, Евстрат присел около нодьи на корточки, раскурил деревянную трубочку и проговорил:
- Ну, Лука Иваныч, поздравляю с новосельем... Вот только одна ошибочка вышла у нас с тобой... да. Закусить бы нам с тобой теперь в самый раз, а закусить-то и нечего.
- Забыл взять хлеба?
Евстрат повернул свое загорелое лицо, обросшее, точно болотным мхом, жиденькой бороденкой песочного цвета, и ответил с какой-то больной улыбкой:
- А нету его, хлебушка-то!
- Как нету? - удивился Лука Иваныч.
- А так: нету - и шабаш. Голодуха у нас прошла по всему чердынскому краю... Земля студеная, неродимая... Едва-едва сенцом сколотились для скотинки, да и то в обрез. А уж сами-то кое-как...