— Маленькая рыжая и вредная девчонка. Колдует! Ого-го как! Все её Варей называют!
— Варя, говоришь? Рыжая? Не может быть! — злилась ведьма. — Опять она! Мерзкая девчонка! Выскочка! Везде она! Ух, как я её ненавижу!
— Тут все веселились, радовались, кричали, что навсегда от тебя избавились! Праздник у них будет! Как я переживал! Как волновался! Ого-го!
— Сейчас я им устрою праздник! — зловеще прошипела Клифа. — Сейчас я тебе гостей пришлю! Вы уж там повеселитесь! Постарайтесь! Девчонку только не разбуди!
— О-о-о! Конечно, моя госпожа, — затрепетал Глинс: у него даже ручонки зелёные затряслись от восторга.
— Я хочу, чтобы вы всё смели на своем пути, разрушили и поломали всё что встретите, — самозабвенно перечисляла ведьма. — Пусть знают, что со мной шутки плохи. Если я отсюда могу превратить Дымчатый лес в развалины, то когда я открою проход, то сравняю их дома с землей. Пусть зверушки боятся и дрожат уже сейчас, я совсем близко, и нечего ждать защиты от этой сопливой девчонки. А уже завтра сама явлюсь в трепещущий и покорённый лес.
Ехех застыл от ужаса и не мог пошевелиться. Клифа разошлась не на шутку. Надо срочно будить Варю. Он постарался бесшумно уйти, но, увы, его заметили. Ведьма истошно завизжала.
— Нас подслушивают! Лови! Оно не должно уйти!
Эхо отчаянно улепётывало, но выпущенное Клифой заклинание настигло его, и он недвижимым камнем рухнул на пороге дома. Теперь Ехех не мог ни пошевелиться, ни закричать. Только печально подумал: «Каменное эхо — это олигинально». Над ним склонился зелёный дух:
— Ого! Хороший камушек, молчаливый, — Глинс спихнул застывшее эхо со ступенек. — Полежишь пока тут. Нечего нам мешать!