Высокая берёза раскачивалась под ветром, и вместе с ней качалось гнездо. Жаконя боялся вывалиться оттуда и поэтому сидел тихо и смирно.
Он не любил болтливую Сороку. Правда, она ещё не начинала учить его летать, но каждый день воспитывала, всё время приговаривая: "Деточка-деточка-деточка!"
-- Я очень-очень хочу, чтобы ты научился беззаботно порхать! -- говорила Сорока. -- Порхать -- это так чудесно-чудесно! Ну что ты сидишь, задумавшись? Мой деточка не должен думать ни о чём! Пусть думают другие, а ты должен жить без всяких мыслей! Понял?
И чтобы Жаконя как следует понял, что хочет Сорока, она пребольно ударяла его твёрдым клювом по макушке...
От таких "уроков" и в самом деле можно перестать думать!
-- Я хочу, чтобы скорее наступила весна, чтобы ты научился летать, -- продолжала Сорока. -- Я хочу, чтобы ты стал в нашем лесу самой важной птицей! Ведь ты -- особенный! Ты -- исключительный! У тебя наверняка есть способности! Понял?
И она опять ударяла его клювом.
Жаконя ойкал, прикрывал голову руками и мечтал удрать от Сороки... Он совсем не хотел быть важной птицей.
Он хотел жить вместе с людьми -- с шестилетним Мальчиком, с Папой, с Гутей, -- которые никогда не щёлкали его по голове, а по-настоящему любили и которым он был нужен.
-- Ну, пожалуйста, -- просил Жаконя Сороку, -- отнеси меня в деревню, к моим друзьям!