-- Это что и говорить! Морозы там бывают очень сильные.
"Ой, куда же это меня везут? -- думал Жаконя. -- Ведь замёрзну я там!.. Я же, как-никак, обезьяна, мне нужно обязательно жить в тепле... Ой, погибну я там, в Сибири. Обязательно погибну!"
"Не погибнешь никогда, никогда, никогда", -- стучали колёса.
"Не бо-о-ойся!" -- пел паровозный гудок.
А Жаконе уже казалось, что он умирает; он хватал себя за лоб и прикладывал руку к сердцу. Только лоб у него был суконный и сердце тряпичное, и поэтому ничего нельзя было разобрать... Но вот поезд замедлил ход и все стали готовиться к выходу.
-- Это -- Сибирь? -- спросил Папа у кондуктора.
-- Сибирь-матушка! -- ответил кондуктор.
"Сейчас мы выйдем на улицу, и я, наверное, сразу же простужусь и умру", -- подумал Жаконя и, схватив лежащий рядом Папин носовой платок, словно шарфом, обернул им себе шею.
Разве это Сибирь?
Но когда они вышли из вагона, то Жаконя услышал, как Папа сказал: