- Понимаю…
- Больше так не будешь?
- Не буду…
- Ладно. Иди.
И я пошёл в класс. На ватных ногах. Надо же, ей из-за меня влетело, а она меня совсем не наказала! Даже не отругала. Почти. Добрая какая женщина. Хоть и учительница.
А недавно прочел в газете, что её не стало. Я её сразу вспомнил, увидев фотографию. Столько лет прошло, а вспомнил. Хотя ни до, ни после того случая с покрашенным пуделем мы с ней никогда не разговаривали. Только встречались иногда в школьном коридоре.
В газете было много всякого важного про неё написано. Что заслуженный учитель. Что подростком пережила ленинградскую блокаду. Репрессирована. Реабилитирована. Осталась работать на севере. Почти полвека отдала школе. Сперва на поселке. Потом в городе. Воспитала сотни прекрасных учеников. Теперь они по всему миру с большой любовью о ней вспоминают. Много соболезнований. Дата и место прощания.
И вот уже неделя прошла, а всё у меня эта учительница из головы не идёт. И пудель тот бело-чёрный.
И спор наш с пацанами дурацкий.
И как она меня простила.