- На хорошей, батька; лучше нигде не сыскать.
- Дай сам погляжу, — думает поп.
На другой день дурак погнал лошадей в поле, а поп собрался да следом за ним и залез в терн. Дурак пригнал поповских лошадей, сел под кустик, вынул дудочку и принялся наигрывать. Стали лошади плясать. Схватился поп трепака откалывать; уж он плясал-плясал, весь-то ободрался, искололся, и до тех пор выделывал ногами всякие штуки, пока дурак играл. Измаялся поп, еле ноги тащит, прибрел кое-как домой и говорит попадье:
- Ну, матка, у нашего работника есть такая дудка, что коли заиграет, то и мертвый распляшется, а живому и удержу нет.
- Ах, батька, как бы мне послушать?
- Сама проси, а с меня уж будет; я и слушать не стану.
Вечером, только работник пригнал лошадей, попадья и просит:
- Заиграй, пожалуйста!
- Хорошо, — говорит дурак. Поп услыхал, живо побежал на чердак и спрятался в сундук, а попадья на ту пору квашню месила. Вот дурак достал дудочку и заиграл — пошла попадья по избе плясать вместе с квашнею, а поп, сколько ни крепился, не мог выдержать: выскочил из сундука и ну по чердаку отжаривать, и до тех пор плясал, пока с чердака упал, да работник играть перестал. Смотрит поп, а попадья до того доплясалась, что язык высунула.
- Ах, матка, — говорит поп, — наняли работника себе на беду, на горе. Давай, убежим из дому!