Бабушка спросила, не поставить ли ещё чаю, а я вдруг спросил, не мешает ли бабушке рама, когда она ходит на кухню ставить чайник.
— Голубчик ты мой, — сказала бабушка, — мешает она мне ужасно. Только родной внучек может о бабушке вспомнить, понять её, как ей эта рама проходу не даёт… Все коленки себе поотбивала, спину оцарапала, бок себе чуть не своротила об эту проклятую раму…
Никогда не любил я так бабушку! Ей не нужна была рама.
— О чём это вы? — спросила мама. Больше всего на свете ненавидела моя мама рамы. Будто эти рамы её в могилу загонят. Будто все беспокойства из-за рам. И беспорядок в доме.
Когда мама увидела эту раму, она закричала:
— Так вот к чему он клонит! Вот почему он так заботится о своей бабушке! Вот она, чистая, бескорыстная, добрая душа! Вот он, удивительный, художественный ребёнок! И ты думаешь, я позволю тебе тащить этот хлам в квартиру? Неужели ты мог хоть на миг об этом подумать?
Если мама начнёт кричать, она не остановится. Она будет кричать до тех пор, пока не устанет.
— Мне нужна рама! — кричал я. — Мне нужна рама!
Мы с мамой так кричали, что бабушке стало плохо.
— Что ты сделал с бабушкой! — возмущалась мама.