— Чир-вик! Чир-вик!
Зинька — к нему. А он ей:
— Чир-вик! Чир-вик! Чичире! Пошла, пошла отсюда!
— Как так! — рассердилась синичка. — Давно ли я всех вас от смерти спасла — из ледяной тюрьмы выпустила, а теперь ты меня и близко к себе не пускаешь?
— Чир-вир! — смутился куропачий петушок. — Правда, от смерти спасла. Мы это все помним. А все-таки лети от меня подальше: теперь время другое, мне вот как драться хочется!
Хорошо, у птиц слез нет, а то, наверно, заплакала бы Зинька, уж так ей обидно, так горько стало! Повернулась молча, полетела на реку.
Летит над кустами, вдруг из кустов — серый зверь! Зинька так и шарахнулась в сторону.— Не узнала? — смеется зверь. — А ведь мы с тобой старые друзья.
— А ты кто? — спрашивает Зинька.
— Заяц я. Беляк.
— Какой же ты беляк, когда ты серый? Я помню беляка: он весь белый, только на ушках черное.