Едет Еруслан Лазаревич да едет. День про¬шёл и другой прошёл. На третий день видит - раскинулся перед ним сад, глазом не охва¬тишь. В том саду великолепный дворец стоит, золотой крышей на солнышке горит. Окна во дворце хрустальные, наличники замысловатой резьбой изукрашены.
Только поравнялся с садом, как вырыскнул кто-то на коне из ворот. Вгляделся Еруслан Лазаревич и увидел: скачет к нему поленица (Поленица - богатырка) удалая, на коне сидит как влитая. Глаза у поленицы соколиные, брови чёрного соболя, личико белое, румяное, из-под шлема спадают косы русые до пояса. Заговорила - словно реченька зажурчала:
- Ведь я тебя, добрый молодец, из окошечка увидала. Чего ради едешь мимо, к нам не заворачиваешь попить-поесть, коня накормить, побеседовать?
- Спасибо, Царь-девица, недосуг мне. Еду отца с матерью навестить, - отвечал Еруслан Лазаревич.
Сам глядит на поленицу - глаз оторвать не может.
- Что за недосуг! - молвила Царь-девица. - Не торопись ехать, торопись коня кормить, скорее приедешь куда надо.
И улыбнулась, будто летним ласковым солнышком обогрела.
Сразу позабыл богатырь про женин наказ, повернул коня и стремя в стремя поехал с Царь-девицей в чудесный сад.
В Девьем государстве девицы-красавицы - одна другой краше, а прекраснее всех сама Царь-девица, удалая поленица.
Еруслану Лазаревичу тотчас жаркую баню натопили. Намылся он, напарился. Стала Царь-девица угощать его винами заморскими, медами светлыми, всяких кушаньев на стол наставила. Напоила, накормила, начала на лютне играть да своим тонким, нежным голосом подпевать.