- Эй, люди, расступитесь, я еще свое досужество покажу!
И люди расступились. Идет Иван-дурак, и все на него дивуются, что за пугало такое движется. И подлинно: вырядился он хуже пугала воронья. Все, что было у него в сундуке платья, все на себя навертел; была шубка заячья, и ту надел, да не просто, а шерстью вверх: "Вот, дескать, коли царю занятно мое досужество посмотреть, так я все ему покажу: на, мол, царская милость, смотри!" И несет Иван-дурак в руках не разберешь что: взял он жердь, согнул ее в дугу, стянул ее жилой, толстой и звонкой, а к дуге прицепил-подвесил сковороды, заслонки, колокола, ширкунцы, бубенчики.
Подошел Иван-дурак к царю, поклонился. Отставил одну ножку вперед, оперся на жердь, да как дернет за струну, - батюшки мои!
- Дз! бум, динь, динь, бум, бум! - такой звон пошел, что все собрание покатилось со смеху; даже сам царь засмеялся.
- Этакого досужества, - говорит, - мы еще не видали! Из какой ты волости, добрый человек?
- Волости я не ведаю, а зовут меня Ивашка-дурашный, - и опять как дернет за струну! - Бзз, бум, динь, динь!.. - такой опять звон пошел.
- Вот, дескать, - говорит, - царская милость, мое старание - любо тебе или нет?!
- Любо, любо! - говорит царь.
- А честный ты человек, или нет? - спрашивает царь.
- Честный, честный, - говорит народ честной.