И бедный Кот усиленно махал хвостом, желая отогнать от себя неотвязную idee fixe. Но это средство, разумеется, не помогло, и он принимался мурлыкать бесконечные песни и сказки. Его окружали и слушали дети, среди которых его старому сердцу было тепло и приютно.
Но и тут он не знал покоя. И тут к нему приставали разные "крючкотворцы", которые разбирали каждую его мысль, каждое слово.
- Что это ты сентиментальничаешь, - говорил один крючкотвор. - Разве идут эти нежности к твоим седым усам?
- Поди выдуби свою кожу, - говорил Кот, - и сердце также, если тебе покажется это лучше. Я тебе не мешаю.
- Что это ты сам себе противоречишь? - говорил другой крючкотвор.
- Только одна палка не знает противоречий, - ворчал Кот, - я не хочу быть палкой.
- А зачем ты рассказываешь детским языком не детские сказки? - спрашивает третий крючкотвор. Разве могут понимать тебя дети!
Но тут Кот терял всякое терпенье. Он вскакивал и с яростью накидывался на всех крючкотворов:
- Да вы кто?! - кричал он. - Разве вы сами не дети в общем росте того ребенка, которого зовут человечеством, ребенка с уродливой, тяжелой головой, которая постоянно перевешивает его вниз?
- Оно, ваше великое человечество, прожило столько веков, и до сих пор не знает, который ему год?